Ритуал этот выявлял истинный талант, но не обязательно к магии, а к любому виду искусства: живописи, литературе, указывал даже на потенциальных лекарей, ученых, политиков, мастеров военного дела. На него имели право только отпрыски дворянских родов. Каждый выдержавший эту своеобразную инициацию обязан был следовать указанному предназначению. Мой отец тоже когда-то прошел через обряд, и у него открылся дар живописца, уничтоживший его мечту. Когда мне исполнился двадцать один год, в семье было решено, что я должен выдержать испытание, как выдержал его мой отец, и отец моего отца. Только вот существовало одно но: если никакого таланта у прошедшего обряд не выявлялось, весь его род покрывался позором.

– Но почему? – глаза Люсии изумленно округлились.

– Как тебе объяснить? Наши традиции трудно поддаются человеческому пониманию. Считается, что эльф, решившийся на ритуал, уже как бы во всеуслышание заявляет о своей избранности. Ну, а если у него не обнаруживается выдающихся способностей, он становится смешон. И не только он, а и вся его семья. А это для любого жителя Даллирии – хуже проклятия. У моего народа, увы, нет чувства юмора. Зато в избытке древних обычаев, чтоб их…

– Ты странно говоришь, – хихикнула Люсия. – Не знала, что эльфы могут так выражаться…

– Какой я теперь эльф? Так, бродяжка… Так вот, у родителей такого неудачника имеется два выхода: терпеть всеми презираемого, лишенного права на дворянство и наследование, отпрыска или изгнать его, тем самым сохранив лицо и репутацию. Мда… Наконец настал знаменательный день. Меня привели в священную дубовую рощу, усадили в центр очерченного круга. Появился взывающий маг. Надо сказать, само действо проходит очень просто и быстро: волшебник, который его совершает, как-то по-особому обращается к лесу, тот проверяет испытуемого и возвещает о его предначертании. Здесь главное – уметь слышать лес. Потом уже маг передает радостную весть родным или очень их огорчает. К несчастью, я попал под второй случай: никакого, даже самого завалящего дара у меня не выявилось.